Подарочный
сертификат
СКАЧАТЬ
ПРАЙС-ЛИСТ
Android
приложение
Как купить
Контакты
Время работы
Публикации

  Газета
  Наши советы
  В мире растений
  Зеленая жизнь
  Интересные заметки о растениях
  О питомниководстве
  Учеба
  Пресса
  Среда обитания
  Видео
Вход в личный кабинет


Размер шрифта: А А А А

Зимняя учеба - клен


Позвольте не согласиться с теми, кто ругает наш климат, особенно нашу зиму!

На секунду представьте, что с нами, любителями лесов, садов  и рек, стало бы, не имей мы этой паузы? А когда, простите, мы бы пополняли наши ботанические знания, если в сезон только успевай  сажай, пересаживай, корми, поливай... далее по списку!

И только поздней осенью (будем считать ее пятницей перед выходными — зимними месяцами), вслед за американцами воскликнем: «Слава Богу! Сегодня пятница!»

Да и растениям надо когда-то отдыхать от наших чрезмерных забот...

Итак, зима для нас не только время заслуженного отдыха, но и возможность учиться. Так воспользуемся зимней паузой и прямо сейчас начнем расширять наш ботанический кругозор.

Начнем с клена. Может, потому, что клен — наше любимое дерево: в нашем питомнике выращивается до 20 его разновидностей - сортов и видов. 

Загадки клена

Клен ты мой опавший,?клен заледенелый, ?Что стоишь, нагнувшись, ?под метелью белой.                                                          С.Есенин

Издавна считается, что клен – обитатель равнинных лесов – такой же вечный спутник русского чернолесья, как береза, дуб, липа, ясень, калина, черемуха. Оказывается, это вовсе не так: клены растения преимущественно горные, лишь немногие из них опустились вниз, попросили соседства у дубрав, березняков, рощ. Поэтому в нашей стране чистые кленовники редкость, а те, что есть, раскинулись на совсем малых площадях, как в Башкирии, например. Ботаники так и пишут об этих деревьях: единичные экземпляры в виде примеси к другим породам. Мне почему-то грустно читать такие строки. Точно речь идет о бедном родственнике, который пожелал приютиться у именитых и влиятельных хозяев. Может, поэтому таким его и увидел русский поэт – опавшим, заледенелым, одиноко нагнувшимся под белою метелью.

Нет, клен вовсе не бедный родственник в семье своих лесных собратьев. Дерево это самостоятельное, гордое, по-своему ни с чем не сравнимое. Сок его вкусен, не уступает березовому – в старину из него сахар выпаривали, с чайком попивали. (Жаль, что этот промысел сейчас почти забыт.) А какая музыкальность дана природой клену – «певучее» дерево! Из его древесины изготовляют кларнеты. Флейты голос нежный тоже рождают тонкие кленовые пластинки.

Откуда пришел к нам клен? Долгое время спорили ботаники. Его происхождение в какой-то степени было загадкой. До тех пор, пока не сказали своего веского слова палеонтологи, представители науки об ископаемых животных и растениях. Именно они преподнесли ботаникам сюрприз, обнаружив прапрапрадедушек кленового рода в верхнемеловых отложениях Анадырского и Лено-Колымского бассейнов.

Это было поразительно, ведь сейчас клены распространены в широтах, где климат умерен и влажен. Он ближе к югу тяготеет. В нашей стране, скажем, клен остролистный лучше всего растет в Каменной степи Воронежской области, а явор, как привередливый курортник, тянется к Черноморскому побережью Кавказа.

Клен полевой почти с точностью обозначил свою северную границу – Орел, Тула, а до Пензы уже не доходит. Вот такая география. И нелегко представить, что клен – родом с Чукотки, когда-то украшал места, где сейчас Полюс холода. В эпоху, предшествующую ледниковому периоду, клен шелестел листвой в арктических областях Гренландии, Шпицбергена. Подумать только, из каких мест оттеснил ледник шумное кленовое семейство. Видимо, в ту далекую-далекую пору клен поднялся в горы Восточной Азии, точно в этом видел спасение от гибели.

В горах Восточной Азии представлены наиболее полно все виды клена. Отсюда со временем началось постепенное переселение дерева в другие места – в Амурскую область, Европу, Японию и даже на острова Малайского архипелага. Повсюду клен приспосабливался к новым условиям, находил подходящие почвы, зоны, где больше света. Одни виды учились переносить избыточное переувлажнение грунта, другие (особенно в Средиземноморье) вынуждены были привыкать к засухам, сдавать экзамен на жароустойчивость, третьи вступили в единоборство со шквальными ветрами, и у них развился сильный стержневой корень с далеко расходящимися боковыми ответвлениями. И пусть клен лишь примешался в лесу к другим древесным породам, не образовав чистых кленовников, он в наших зеленых чащах обрел свое особое место, выделился своим роскошным нарядом, подарив всем нам необыкновенные цветовые тона и оттенки. Право, не знаю, у всякого ли живописца найдутся в палитре такие краски, в которые наряжается клен сентябрьскими деньками. Чтобы быть более точным, загляну в специальную научную таблицу, которая так и называется – «Осенняя окраска листьев у видов рода клен». Смотрите, какая поразительная палитра цвета: желтый, буро-красный, золотисто-желтый, оранжевый, оливковый, шарлаховый, ярко-карминный, пурпурный, лимонный, оранжево-красный... Живописцы, окуните ваши кисти в кроны кленов – так и хочется воскликнуть, перефразируя слова Б.Окуджавы. В самый непогожий осенний день клен выглядит так, будто он солнцем освещен.

Первым несколько веков тому назад в боярские и монастырские сады пришел клен остролистный – дерево сажали под молодой месяц, в заморозки укутывали рогожками, чтобы приучался к переменчивой погоде средней русской полосы. А в начале XVII в. началось внедрение в парковую культуру других своеобычных пород клена – татарского, ясенелистного, маньчжурского. К клену вырабатывалось такое же уважительное отношение, как к деревьям плодовым: яблок и груш не давал – зато радость нес. Недаром клен исстари назывался красным деревом. Красная площадь, красна девица, красное дерево – вот в какой чудный ряд был поставлен клен. Петр I в своем указе об охране лесов среди заповедных пород, не подлежащих рубке, упомянул клен – «дерево красно и дивно». Так клен стал поистине державной породой в наших лесах, парках, на садовых участках.

При всем том у клена, как я уже говорил, нет постоянных географических широт, где бы он считался основной лесообразующей породой. Я бы назвал своеобразной столицей его в центре России подмосковное село Кленово, что в Подольском районе. Разумеется, мое высказывание не имеет строго научного характера – мне просто по душе, что деревня названа в честь этого дерева. Бывали ли вы в Кленове? Здесь хорошо сохранилась старинная усадьба – ей более двухсот лет, – и в парке видное место занимают клены татарский и остролистный, самые, между прочим, крупные экземпляры кленового рода в Подмосковье. Клен остролистный тут исполинских размеров, абсолютно зимостоек. До сих пор рекомендуется использовать «кленовские» клены как маточники для сбора семян.

Как хорошо, что, преодолев много десятилетий, они остались молодыми и плодоносящими.

И все же нельзя сказать, как это ни грустно, что клен занял в наших городах подобающее ему место. Куда больше в этом смысле повезло тополю, липе, ясеню. Эти горожане привычные, без них мы не мыслим себе наших улиц. Клен же... Сами посудите: из ста пятидесяти его видов в зеленой архитектуре используется только четыре-пять. Почему? Решил полюбопытствовать у самых высокоавторитетных специалистов. Они обитали высоко над Москвой, на самой возвышенной части Ленинских гор – именно тут расположен Ботанический сад Московского государственного университета.

– Вопрос ваш уместен, – ответили мне высокоавторитетные специалисты. – Дело в том, что слабо изучена биология дерева, раскрыты не все его секреты.?– Такой знакомый... незнакомец??– Да, именно так. Исследуем происхождение и строение тех или иных видов. Узнаем, как климат влияет на развитие кленов и как они чувствуют себя летом, осенью, зимой. ?– А результаты??– Мы секретов не таим. Все, что узнаем, сообщаем тем, кто озеленяет наши города. Вот, замечательные виды клена, прописывайте их на аллеях, улицах, площадях, скверах. ?– Какие же это виды??– Клены своими названиями как бы сами себя представляют, сообщают о своих особенностях и, если хотите, адресах. И в самом деле: туркестанский, остролистный, полевой, пурпуролистный, желтый, колосистый, татарский, завитой, маньчжурский, бородатый, серебристый, ясенелистный, грузинский, бархатистый, зеленокорый, светлый.

 

Имена разные, а семейство одно, несмотря на то, что у каждого своя «визитная карточка»: свои привычки, приметы. Ну и, конечно, своя «привязанность» к тому или иному району страны. На лесной карте, где вместо кружочков и точек были бы нарисованы деревья, кленовое семейство распределилось бы так. Клен мелколистный тяготеет более всего к Дальнему Востоку. Здесь он лучше всего чувствует себя в горах, метров до семисот над уровнем моря. Близкий ему вид, сахалинец, клен красивый. Ему сопки – дом родной.

Клен светлый – типичный кавказец. Его здесь встретишь непременно рядом с буком, грабом, каштаном.

А вот среднерусская полоса. На лесной карте ее обозначит наш привычный остролистный клен. Он – спутник дубов и ясеней.

Клен бархатистый, он же величественный, – житель восточного Закавказья. Он тоже с горами сроднился. Между прочим, свое второе имя – величественный – он получил вовсе не случайно. Богатырь в своем кленовом семействе. Вымахал в вышину метров до сорока. Запрокидывай голову, чтобы увидеть верхушку!

Клен желтый – дальневосточник.

Клен грузинский не нуждается в том, чтобы сообщать его местообитание. На склонах южного Закавказья он вас введет в свои удивительные владения, где живет по соседству с можжевельником, фисташкой, гранатом, инжиром.

Вот такой неожиданный союз лесных собратьев. И такие индивидуальные черты «характера» почти у каждого вида. Да-да, это только при первом взгляде все клены кажутся совершенно одинаковыми, неотличимыми. А приглядеться зорче – сколько неуловимых подробностей! Ну скажите, кто не знает кленовый лист из пяти лопастей. Этакая раскрытая ладошка. Но любой ботаник сразу же развеет наши издавна, с детства, сложившиеся представления. Пятилопастная ладошка? Помилуйте, вовсе не так. У клена мелколистного действительно пять лопастей. Ни больше, ни меньше. Но у клена остролистного – семь, у приречного – три, у клена завитого – до девяти, у клена маньчжурского на черешке не одна пластинка, а три листика. Поди разберись, то ли кленовый лист, то ли еще какой. Вот какие загадки.

По-своему не менее загадочен и кленовый плод. Вглядимся в него пристальнее. Он представляет собой, как говорят ботаники, двукрылатку, два раздвинутых стрекозиных крылышка. Но вот раздвинуты крылышки совершенно неодинаково. У клена мелколистного они расходятся почти под прямым углом, у клена светлого угол тупой. Крылышки клена полевого располагаются по прямой линии, а у клена Траутфеттера лежат параллельно друг другу. Такая своеобразная геометрия.

Каждое дерево, о котором я рассказываю, имеет свой календарь. Это хорошо знают фенологи, люди, которые наблюдают и изучают сроки созревания и цветения растений. Разумеется, есть свой собственный календарь и у кленов. Это объясняется знаете чем? Сроками созревания двукрылаток. Так, у кленов серебристого и красного семена созревают за 45–50 дней, для клена же татарского времени требуется вдвое больше. Но по сравнению с кленом маньчжурским – это просто скороспелки. Маньчжурцу нужно 130 дней. Но перекрыл все рекорды клен бородатый: его семена созревают за полгода. Может, он и имя свое получил за это – жди, когда борода отрастет.

Сказано это в шутку, но разница в сроках созревания кленовых семян действительно нешуточна – целых сто дней! Поразительно! Отсюда и своя «кленовая фенология». Полевой клен зацветает в конце апреля – начале мая. Колосистый, желтый клены, явор – лишь в середине мая. Через полмесяца после них выпустит цветки клен татарский. Чистая находка для озеленителей: сроки цветения надолго помогают сохранить в наших городах чудный «кленовый букет».

Хочется сказать еще об одной – смешной – детали. Уж не знаю, по какой причине, некоторые клены как бы отказываются от родословной. Один вид клена как бы признается: я – неклен. Да-да, так и называется – неклен. Хотя это чистой воды клен. Неклен невысок собою, скорее, это крупный кустарник. Но его выдают белые душистые цветки-крылатки со слегка набегающими друг на друга крылышками. Листья, правда, особого рисунка – продолговатые, яйцевидные, – но мы уже должны привыкнуть к тому, что это дерево загадывает нам немало загадок.

А вот еще, пожалуйста: желтый клен, он же клен-береза. Дерево с несколько продолговатой кроной, рост 5–7 м. Этот клен взял березовый псевдоним. Точно укрываясь от слишком любопытных взоров, клен-береза на Сахалине принял положение стланика. И все же этот вид никакого отношения к березовому семейству не имеет. Но мы не намерены опровергать ботаников, впервые описавших данный вид. Пусть так и будет впредь называться это дерево: клен-береза...

А вот клен Траутфеттера недвусмысленно, без всяких псевдонимов раскрывает свое происхождение – он назван в честь знаменитого русского ботаника XIX в. Рудольфа Эрнестовича Траутфеттера. О нем уже при жизни писали: самый осведомленный ботаник в России. Да только ли ботаник? Это был человек разносторонних дарований. И поистине изумительной трудоспособности. Ежедневно по восемь – десять часов в день он читал студентам Киевского университета лекции по таким дисциплинам, как общая ботаника, ботаническая терминология, геология, минералогия, кристаллография. Но любимой его музой всегда оставалась ботаника, и не случайно в течение почти десяти лет он был директором Санкт-Петербургского ботанического сада. Доктор естественных наук, он получил чин действительного тайного советника, был в числе высшей столичной знати.

Всю свою жизнь он разгадывал тайны дерева. Этому делу отдал всего себя. Титулованным особам в этом человеке многое казалось странным. В самом деле, какой тайный советник, точно простой садовник, начнет на своих плечах перетаскивать деревья и кусты из заброшенного сада на овражный пустырь, чтобы создать в Киеве университетский ботанический сад? Как-то не пристало тайному советнику, право же... Титулованные особы изумленно пожимали плечами, посмеивались над чудаком, а Рудольф Эрнестович в рабочей робе вместе со студентами носился по оврагу, выбирая наиболее подходящие места для посадок.

– Господа студенты, а вот тут отлично приживется береза, тут пойдет кленовая аллейка. Ах, какие яворы перешагнут из нашего времени в век двадцатый...

Восемьдесят ботанических работ, посвященных флоре России, принадлежат Траутфеттеру. Многие его дендрологические изыскания легли в основу нынешней науки о деревьях. Труды Рудольфа Эрнестовича верно служат сегодняшнему лесу, помогают нынешним лесоводам раскрывать тайны древесных и кустарниковых пород.

После смерти ему не поставили памятник, но благодарные потомки назвали в его честь новый вид клена – клен Траутфеттера. Так имя ботаника прошлого века обрело бессмертие. Славная участь!

На Тянь-Шане, в долинах горных рек Афганистана, высоко над уровнем моря, можно увидеть 5–6-метровое дерево с шаровидной кроной. Ствол одет в морщинистую кору. Годичные побеги имеют красноватый оттенок, листья трехлопастные, окаймленные крупными зубцами. Розовые крылатки, созрев, желтеют.

Путь к этому дереву – путь знаменитого русского путешественника, географа, который еще в раннем детстве у себя на родине, возле Рязани, решил посвятить себя изучению природы, странствиям по России.

В преклонном возрасте этот человек вспоминал:

«Мне десять лет. Манили меня к себе... крутые склоны и обрывы глубоких ложбин, где снега таяли особенно быстро и где появлялись любимые мною, расцветающие первыми весной цветы мать-и-мачехи... Исчезли воды в наших летом сухих междуречных пространствах, но зато в лесу стал появляться роскошный покров анемонов, адонисов, ирисов, незабудок, а деревья начали быстро, не по дням, а по часам, одеваться: одни светлой зеленью, а другие белоснежными и бело-розовыми цветами...»

Я привожу эти строки лишь затем, чтобы показать, что уже в десять лет этот мальчик умел видеть зорким глазом то, что каждодневно происходит в природе.

Человек, написавший эти слова, уже в юношеские годы решает посвятить себя изучению горной системы Тянь-Шань. В ту пору мало кто знал об этой диковинной, поднятой к небу стране. Полагали лишь, что там непременно должны быть вулканы. Готовясь к восхождению на Тянь-Шань, ученый едет в Италию, совершает около двадцати восхождений на Везувий – готовит себя к главному восхождению своей жизни. Он не может жить иначе, его идеал ученого – человек, который «...стряхнув с себя прозу обыденной жизни, с самоотвержением действует на пользу человечества, науке или ближнего».

Ему 29 лет – позади Петербургский университет. «Стряхнув с себя прозу обыденной жизни», он уезжает к подножию Джунгарского Алатау. Отсюда начнется его дорога к таинственным горным вершинам, опасная, полная неожиданностей...

Исхожены берега Иссык-Куля. Рельеф местности, растительность, животный мир – ему внятны страницы природы. Дневниковые записи вбирают этот мир, живописуют его с наглядной и прозрачной простотой.

Начинается путь к вершине Тянь-Шаня. Ни один натуралист не шел этими тропами.

«Во второй половине мая на горных скатах цвели еще ранние весенние азиатские формы, между которыми бросались в глаза открытые мною красивые растения с высокими стеблями до 3 м высоты из семейства лилейных. Мы экскурсировали в лесу, состоявшем из покрытых нежными бледно-розовыми цветами диких яблонь и абрикос, а также из новооткрытой мною породы клена, очень схожей с гималайской и амурской и впоследствии получившей мое имя...»

Выше, выше. Вот уже видны ледники, от них берут начало горные реки. Вулканов нет.

«Быстро исчезали деревья плодовые. Остались ель и арча. Меж травянистой растительности появились характерные представители альпийской флоры. Под таявшими снегами с удовольствием увидел ранние цветы нашей русской равнины: мать-и-мачеху...»

Восхождение как бы привело его к истокам детства. Мать-и-мачеха. детской непосредственностью дышат его строки, посвященные любимому цветку.

Этот человек проник вглубь загадочной для его времени страны, начертал схему хребтов Тянь-Шаня, открыл верховья Сырдарьи. Позднее он защитит диссертацию по ботанике, в которой флора Тянь-Шаня будет раскрыта во всей своей новизне.

Кто же был этот путешественник? Петр Петрович Семенов – именно в его честь был назван открытый им клен. В знак своих заслуг Семенов получил почетную приставку к своей фамилии: Тянь-Шанский.
Вот какие имена занесены в родословную клена. Кстати сказать, клены Траутфеттера и Семенова, в числе других двадцати двух видов, рекомендованы ботаниками МГУ для озеленения наших городов.
И пусть скорее придет на наши улицы, в наши парки славное дерево клен!

Крутогоров Ю.А. 

Рассказы о деревьях